00:21 

Каждая история имеет право на продолжение

Le masque familier
Маска, я тебя знаю!
Наверное, чего во мне действительно нет - так это разумной привычки отпускать. Творить спокойно дальше, ни разу не задумавшись о том, а что же, все-таки там на самом деле произошло.
Казалось бы, такой пустячный пустяк.
Но вдруг? Вдруг и вы, и я, и вообще всё живое - это лишь такой же скороспелый плод чьей-то фантазии.
Не слишком правдоподобно,да.
И все же...
Стоит задуматься.
Исключительно авторское ИМХО.


URL
Комментарии
2017-03-11 в 00:22 

Le masque familier
Маска, я тебя знаю!
В чемодан легла последняя шелковая рубашка, и лязгнув старым замком, кожаное изделие наконец-то захлопнулось. Очень своевременно, учитывая, сколько сил Мэттиас потратил на сборы. Магия - по определению вещь капризная, а в особенности бытовая. Потому и приходилось пользоваться проверенным маггловским способом - вручную. Гордо восседая на непослушном чемодане (наверняка ещё и Дора Освальд что-то с ним намудрила!), Мэтт устало откинулся спиной к прохладной стене. Это отрезвляло. Заставило собрать мысли в кулак, выписать самому себе мысленную затрещину, понять, что вот они - заслуженные дни каникул, и что их он проведёт вместе с близкими людьми. Поговорит с Жанной насчёт невыносимого поведения невыносимой Доры. С размахом отметит свадьбу Фри. Заручившись помощью Билли, устроит этому паиньке грандиозный мальчишник. Вобщем, на скуку не останется времени - это точно. Разве что некоторые обстоятельства, которые тяготили радужную картину прибытия. И вышло так, что все эти обстоятельства были напрямую связаны с самыми главными женщинами в его жизни.
Ни дня не проходило, чтобы не вспоминал он фарфоровую белизну кожи. Красное золото густых волос. Хитрый прищур чарующих глаз. И то, с какой стремительной небрежность разрушалось единственное, неведанное доселе высокое чувство, под тяжкими картинами того рокового вечера в одном из кабинетов Министерства! “Наверное, все же стоило уговорить Жанну стереть мою память”, - в который раз сокрушался Мэттиас. Она бы смогла. Она бы сжалилась над ним. И наверное, так было бы слишком просто жить. Перестать под любыми предлогами оттягивать свадьбу с Алисой, растить их будущего малыша, быть по-настоящему счастливым, в конце концов. Но вот прошло уже столько времени, и один лишь Мерлин знает, какого решающего момента Линдер так отчаянно ждал. “Потрясающая наследственная мнительность” - как-то услышал он язвительный эпитет от Амелии. Тётя, конечно же, имела в виду маму. Было в их отношениях что-то эдакое, какая-то необъяснимая прохлада, и Мэтт даже не силился разгадать эту загадку. Но и с тетей не спорил. С головой хватало и иных семейных драм, более причудливых и нелогичных. С одной из них он твёрдо намерен разобраться. Глупо надеяться, что всему виной их вынужденная разлука и гормональная нестабильность беременной Алисы. Если это действительно так, он вернётся, и снова все будет хорошо. Если же нет… Об этом Линдер и думать не хотел.
Потому как была ещё одна проблема. Нерешенная. Неизвестная. Такая, которую уже не обсудишь со всепонимающей Жанной. И вообще ни с кем, дабы не прослыть полным идиотом. Но эта проблема, она была. В то развеселое рождественское утро, нависла она незримой тучей. Мэтт хорошо помнил этот день. Тогда у Жанны, к огромной, казалось бы, удаче, выдалась на работе срочная планерка…

URL
2017-03-18 в 00:50 

Le masque familier
Маска, я тебя знаю!
Сбежать от трогательной заботы Эми оказалось на удивление просто. Выждать момент, когда уйдет она на кухню, чтобы заварить потрясающий чудо-чай по бабушкиному рецепту, и со звучным хлопком аппарировать куда подальше, покинув пределы уютной кровати.
Конечно, влетит несказанно им обоим, это как пить дать. Мэтту, за то что малодушно сбежал и самой Эми, за то что недоглядела. Жалко было, конечно, подставлять под удар неповинную девушку, но превращать ее в собственную няньку или еще хуже, делать ее надсмотрщиком, было выше его сил. Оттого и пришлось выжидать подходящий момент. Ибо Жанна строжайше запретила покидать пределы кровати, не то что комнаты.
Для чего - непонятно. Если не изменяет память, после того, как Мэттиас получил обморожение, от усталости потеряв рассудок прямо в сугробе посреди густого леса, он был согрет, накормлен практически в лучшем виде. Не как дома, конечно, но Ашес сделал для него абсолютно все, что мог. И даже предельно больше...
Только чуткое сердце Жанны, которая была просто неспособна разделить детей на своих и чужих, до того беспокоилось о пропавшем племяннике (все еще племяннике, хотел бы он в это верить), что под рождественской суетой не заметила она множество очевидных вещей. Или же просто пустила на самотек. Или же просто тактично промолчала. Что, признаться, вовсе было на нее не похоже. Однако, после того что случилось тем вечером в ее рабочем кабинете, что незримой чертой разделило их отношения, создало еще одну Тайну Семейства Освальд, коих в последнее время насчитывается слишком много. Нестерпимо много. И ведь не спрячешь ни одну из них в огромный платяной шкаф, о нет! Потому как стоит только приоткрыть створку этого шкафа - ох, сколько всяких разных скелетов оттуда вывалится!
Скелетов этих не было разве что у тихой и молчаливой Эми. Но признаться, в свете последних событий, Линдер был в этом вообще не уверен.

Сейчас лишь страшно хотелось свободы. Все так стремительно вокруг менялось, гораздо чаще, чем настроение беременной Алисы. Менялся Мэтт, менялся мир вокруг него, близкое окружение, взгляды на жизнь, и что самое страшное - менялась его семья. Те люди, за которыми он пошел бы даже на верную гибель, как прививала это с детства Жанна, оказались практически совершенно незнакомыми. Родными, близкими -бесспорно. Но настолько ли хорошо он их знал, как ему это казалось?
Мимо молодого мужчины с радостным смехом пробежала стайка ребятишек, весело кидаясь друг в друга комочками снега. Мэтт невольно улыбнулся. Вот оно, обыкновенное маггловское счастье. Вот она - настоящая беззаботность. И никогда уже он не станет таким. Он меняется. Настолько, что впервые за много лет по-настоящему понял свою мать, которая не разрешала ему приводить в дом огромную толпу друзей. Которая скрывала правду о его отце. Которая категорически не пускала его в Хогвартс. Которую даже не устраивало (хоть она и не говорила об этом вслух) его слишком частое посещение шумного манчестерского особняка.
Пристыженно опустив голову, Линдер шел, не разбирая дороги, поскрипывая подошвой кожаной обуви, надетой совершенно не по погоде. Но до того ли было ему, когда изнутри вдруг разлилась червоточиной невыносимая тоска. Это же надо быть настолько самонадеянным, думал он. И ведь не стыдно было воображать когда-то о том, что все эти годы мать хотя бы раз была к нему несправедлива. Лишь теперь выходит боком каждая подобная мысль. Лишь теперь в веселом и открытом взгляде поселилась точно такая же тихая печаль, а по уголкам поползли первые морщины.
Не хотелось никого больше видеть. Не такими только, какими он узнал их за последнее время. Не хотелось видеть выжившиго из ума старика Тома, который до сих пор рассказывает свои однообразные басни о чести, доблести, отваге, наивно полагая, что все его отпрыски просто-таки разбежались жить именно так, как он того посулил.
Не хотелось видеть братьев и сестер, для которых он всегда будет неродным. Потому как сам посмел посягнуть на святое, разрушая границу отношений с той женщиной, которая являлась его второй матерью. Ее, кстати, не хотелось видеть более всего. Аккуратно отводить глаза при разговоре. Покрываться постыдной краснотой, стоит лишь ей за ужином случайно коснуться хотя бы края его одежды. И ежечасно думать о том, как же с грузом этих воспоминаний теперь живет она. Хотя, о чем тут думать? Ей ли, герою войны, бравому аврору, рефлексировать из-за случайного секса в кабинете с племянником?
Но только дорога - легкая заснеженная тропинка, знала обо всех его печалях. Только она, извиваясь и петляя, привела путника туда, где он сейчас хотел бы оказаться больше всего.
Мэтт поднял взгляд, едва уняв со страшной силой ухнувшее сердце. Даже с закрытыми глазами он узнал бы это место. Вдали слышен шум уходящего поезда. Неподалеку разросся целый лес, дремлющий под шапкой из хлопьев снега. И кажется, еще сто лет как назад повисла над этим ветхим жилищем невыразимая тоска. Неслышная, глухая, но такая ощутимая. Даже до мозга костей магглам становилось не по себе от этого невзрачного места.
Но сейчас это было единственным на свете, куда его по-настоящему тянуло. Где он хотел бы загладить свою многолетнюю вину, напрочь отбросив любые попытки к бегству. Кинуться в ноги матери и бесконечно просить прощения за всю боль, которую когда-то посмел ей причинить!
Едва ли не бегом он кинулся к порогу родного дома, в нетерпении дергая старую деревянную ручку. Снова. И еще раз. Не поддалась. Это остудило, но вовсе не избавило от праведных намерений. Ничего страшного. Он дождется. Сколько лет бедная мать ждала от него этого поступка. Стало быть, и он подождет. Оставалось лишь достать волшебную палочку...
"Алохомора!" - никакого эффекта. Это могло означать только одно: дверь заперта изнутри. Но как, как могла хрупкая мать, с ее невысоким ростом, дотянуться и задвинуть столетний заржавелый шпингалет? Снова заклинание, и в этот раз Мэтт справился с маггловским устройством. Как бы еще справиться с той тревожностью, что поселилась в его рассудке.
И старый дом, отчего-то не скрипнув ни одной половицей, будто вовсе не желая встречать младшего хозяина, погрузился в странную тишину.
Впрочем, даже во время взросления Мэттиаса здесь всегда было тихо. Только тишина эта была слишком иной - горькой, болезненной, тяжкой титановой дымкой оседала она на непривыкшие и недостаточно окрепшие плечи, заставляя всякого бежать куда подальше, в надежде стереть имя Хильды Линдер из своей памяти долой.
"Да как она тут живет?! Здесь и пяти минут находиться невозможно!" - однажды фыркнула Алиса, и ведь насколько оказалась права. Почему же он, выросший в этом месте, только сейчас замечает горькую невыносимость родного дома? И дело было совсем не в старых скрипучих стенах, не в ветхой аскетичной обстановке. "Они живут здесь со мной, все мои тени рядом!" - в порыве безумия как-то сказала мать. Больно ударили в душу эти слова, таинственным мистическим страхом. Наверное, стоило проверить чердак на наличие боггартов. Развелось их там, должно быть, неведомо сколько.
Мэтт вздрогнул. Совершенно неожиданно, как кладбищенский фантом, застал его звук. Голос, явно принадлежащий матери. Но как будто и не ее вовсе... Текла ее речь тихо, плавно, без привычных болезненно-надрывных ноток, без малейшей горечи или скорби. Будто сквозь далекое детство услышал он любимые сказки Барда Бидля. Услышал и похолодел от суеверного ужаса. Стало быть, ему мерещится. Он зажмурил глаза, встряхнул головой. Не помогло. Речь не прекратилась, становясь все плавнее, прекраснее...
Значит, извечная кара матери настигла и его. Значит, он тоже потеряет разум. Значит, теперь его черед жить с тенями, со страшными призраками прошлого, с похороненными заживо воспоминаниями. Значит, эти зловещие стены тоже станут для него могилой. И если такова плата за его упрямство, непослушание и жестокость, то так тому и быть. Пусть же это случится!
Вот она, та самая комната, где ночуют у нее эти тени. О нет, напрасно он в детстве так боялся чулана! Все опасные чудовища жили здесь, в его сердце. А после ухода навсегда остались в его комнате, чтобы вдоволь изводить больную мать. А она все равно продолжает рассказывать им сказки и о чем-то ласково приговаривать, даже не задумавшись о том, во что превращают ее эти мерзкие лярвы.
Но пока он рядом, не бывать тому! Пока он здесь, никто не смеет причинить ей боль. Потому что если случится такое, он убьет каждого. Даже себя самого.
- Мам... - еле слышно шепчет Мэтт, охрипнув с разыгравшегося за окном мороза. НЕ слышит. Неужели и в самом деле не слышит? Неужели не встретит его, отогрев простывшую душу теплом материнских объятий?

Дверь едва при открыта. Мэттиас прислушался - голос доносится оттуда. Минутная тишина, и Линдер застывает месте. Рука зависела в воздухе, не в силах совершить этот жест, не в силах распахнуть деревянную дверь... Кажется, он окончательно спятил. Кажется, это не безумие его матери. А совершенно точно: его собственное. Этот второй голос, появившийся из ниоткуда, он уже вряд ли с чем-то спутает. Да и можно ли услышать один раз и навечно позабыть человеческую речь, снабженную глухим рычанием? Звериными. Волчьим.

URL
   

Театр одного актера

главная